"Летать легко - приземляться трудно" |
Вскоре после этого состоялся настоящий боевой вылет на Пинск (Белоруссия). Потом их было еще 18. Но первый он запомнил. Полк состоял из 30 самолетов. Вылетали на все фронты. Бомбили скопления техники, грузов, живой силы врага на советской территории, в Венгрии, Польше, Германии. В устье Одера, там, где он впадает в Балтийское море, бросали бомбы в немецкие корабли. Вылетали всегда ночью. Ориентировались по курсу и скорости самолета. Очень важно было учесть ветер. Увидеть можно было только блеск каких-то поверхностей или темный лес. После того, как бомбы сбрасывались, штурман выглядывал в окно и рисовал схему, куда они попали. Фотограф все снимал на пленку. Отчетность была очень серьезная. Штурман должен был в каждый момент полета знать, где они находятся. Во время захода на цель, команды штурмана выполнялись особенно скрупулезно — уже нельзя было маневрировать, чтобы попасть точно по объекту. Если ветер помешал выйти на цель, нужно было освободиться от бомб, так как садиться с ними крайне опасно. Ведь помимо собственного веса, самолет нес полторы тонны груза, две тонны горючего, четыре бомбы на внешней подвеске и ящики с зажигательными бомбами в салоне. Однажды экипаж Астраханцева вернулся на аэродром с двумя бомбами. Дело было зимой. Сбросовое устройство замерзло. Две бомбы упали, две остались. Но экипаж этого не заметил. Когда стали садиться на аэродроме, то увидели, что все разбегаются в разные стороны. При посадке бомбы оторвались, но не взорвались. Этот случай разбирали на общеполковом собрании. Решили, что экипаж не виноват, случившееся объясняется техническими неполадками. По тем временам «счастливчики» отделались сравнительно легко — домашним арестом. Когда кто-то из бомбардировщиков не возвращался, сбитый немецкими истребителями, его заменяли другим. И следующей ночью их снова было тридцать. Они летели на врага в кромешной тьме, стараясь себя не обнаружить. Даже если видели, как полк противника летит бомбить наши позиции. Даже когда на их глазах сбивали друзей, надо было продолжать лететь к цели. В каждом экипаже – два пилота, штурман, бортмеханик и стрелок-радист. В случае гибели пилотов любой другой член экипажа должен был уметь самостоятельно посадить самолет, что порой случалось. «Летать легко, — говорит Геннадий Васильевич, — приземляться трудно». Геннадий Васильевич Астраханцев награжден двумя орденами Отечественной войны II степени, медалью «За взятие Берлина» и другими наградами. После Победы Геннадий Астраханцев вместе с Советской армией находился в Польше с марта 1945 года по май 1946. Во время отпуска прошел собеседование в МГУ. И вернувшись с войны в Свердловск, уже имел зачетку из Московского университета. Перевелся на физико-математический факультет УрГУ. Работал в геологическом управлении, в университете учился заочно, а очно оканчивал техникум связи, в котором проходил обучение еще до войны. Его пригласили в аспирантуру Института геофизики УФАНа. С 1958 года работает здесь. Прошел путь от аспиранта до заведующего лабораторией. Еще учась в аспирантуре, он разработал теорию метода электрического индукционного зондирования. При участии Геннадия Васильевича в институте был разработан метод частотной дисперсии, который нашел применение в практике геофизических работ при поисках месторождений олова, меди и полиметаллов. 26 лет он был заведующим лабораторией индукционных зондирований. Сегодня Геннадий Васильевич — ведущий научный сотрудник лаборатории экологической геофизики. Им опубликовано более 60 научных работ, получено 7 авторских свидетельств.
Его сын Юрий Геннадьевич Астраханцев тоже работает в Институте геофизики УрО
РАН. Он заведует лабораторией, доктор технических наук. Дочь стала экологом.
Растут четыре внучки и три правнука. По словам Геннадия Васильевича, сейчас
он имеет возможность заниматься только наукой, о чем мечтал всю жизнь.
|
06.05.05