Skip to Content

МЕГАГРАНТ ДЛЯ КВАНТОВОЙ СПИНТРОНИКИ: НАЧАЛО ПУТИ

В нынешнем году Институт физики металлов под руководством директора академика В.В. Устинова выиграл мегагрант правительства РФ на исследования в квантовой спинтронике. Напомним, что одна из важнейших целей конкурса этих грантов — привлечение в российские научные и образовательные центры ученых с мировым именем, в том числе наших соотечественников, живущих за рубежом.  В данном случае таким ученым с полным на то основанием стал профессор Университета Мюнстера (Германия) Сергей Олегович Демокритов (см. научно-биографическую справку).
Не каждый научный коллектив получает право в течение трех лет потратить 88 миллионов рублей (даже при условии, что добавляет 22 миллиона «от себя»)  на эксперименты в своей области знаний и создание лаборатории международного класса. О том, как этого удалось добиться, что уже делается и что в планах, мы  поговорили с «фигурантами» проекта — тем более, что в марте Сергей Олегович приезжал в Екатеринбург и любезно согласился ответить на наши вопросы.
Из беседы с доктором физико-математических наук, зам. директора ИФМ по научной работе А. Б. Ринкевичем:
— Уважаемый Анатолий Брониславович, насколько сложно было выиграть мегагрант? 
— Путь к гранту был непростым — особенно если учесть, что изначально по условиям конкурса к нему допускались только высшие учебные заведения. Но в конце концов ситуация изменилась и устроители поняли, что академические институты как минимум не менее достойны участия в подобном соревновании. На нынешний конкурс мы подавали две заявки, одну из них — по разделу «физика» с участием С.О. Демокритова, и этот проект выиграл.
— Чем привлекла институт и конкурсную комиссию фигура Демокритова?
— Сергей Олегович — высококлассный специалист в сфере изучения тонких магнитных явлений, а именно этим занимается ИФМ. Многие наши сотрудники знают его не один год. Кроме того, у него большой международный авторитет, высокая  научная репутация, множество публикаций в профессиональных высокорейтинговых изданиях. Один пример: если для нашего ученого опубликоваться в журнале «Physical Review», являющемся у физиков мерилом научного уровня, — достижение, то для Сергея Олеговича это обычное дело. Сотрудничать с профессионалом такого класса большая честь и незаменимый опыт.
— О фундаментальных достижениях ИФМ в области молодой перспективной науки спинтроники под руководством академика Устинова наша газета неоднократно писала. Предполагают ли исследования по мегагранту более конкретную цель?
— Этим и отличается данный грант от других, чисто «фундаментальных». В конечном итоге мы должны создать модель полезного устройства для хранения и обработки информации, по существу, работающего на новых физических принципах и сочетающего качества цифровых и аналоговых устройств. При этом оно должно быть не просто меньше уже существующих, но работать быстрее. Потенциально такие устройства могут применяться в электронной аппаратуре, связи, телекоммуникационных системах, а в более отдаленной перспективе приблизить человечество к созданию квантового компьютера. Один из новых принципов связан с использованием эффекта так называемых спиновых волн в металлах. Но обычно такие волны довольно быстро затухают. Так вот наш коллега С.О. Демокритов, много лет занимающийся этой проблемой, научился компенсировать потери, то есть усиливать волны. Чтобы продолжить и конкретизировать его эксперименты, в ИФМ будет создана целая инфраструктура с современным оборудованием. Со своей стороны институт обязался «дополнить» грант суммой в 22 млн руб.,  и большую часть эти денег рассчитываем потратить на магнитооптическое устройство для изучения спиновых волн в металлических пленках и наноструктурах. Параллельно, разумеется, будет выполняться план по публикации статей, оформлению изобретений.
— Сколько человек будет задействовано в работе? В чем еще организационные особенности выполнения программы мегагранта с вашей стороны?
— В общей сложности будет задействовано 25 человек, собственно в новой лаборатории, кроме Сергея Олеговича — три штатных единицы. При этом с самого начала мы стремимся все делать по-настоящему, основательно. Еще одна особенность — Владимир Васильевич Устинов настаивает, чтобы деньги сотрудникам платились не за участие в процессе, а за реальный результат. Поэтому, несмотря на то что реальное финансирование еще не началось, мы уже разрабатываем особую систему премирования. В конце концов, по положению о мегагранте, если запланированное под вложенные средства задание сочтут невыполненным, их могут взыскать обратно. Сделаем все, чтобы этого не случилось.  
                    
Из беседы с профессором Университета Мюнстера С.О. Демокритовым:
— Уважаемый Сергей Олегович, как развивались ваши контакты с уральскими учеными?  
— Долгое время эти контакты были, что называется, неформальными. Так, с Владимиром Васильевичем  Устиновым мы знакомы, наверное, уже лет двадцать, но реальной общей работы у нас раньше не было. Зато такая работа была у моих коллег из московского Института физических проблем РАН им. П.Л. Капицы, где я начинал научную карьеру и с которым никогда не терял связи, — то есть опосредованное отношение к этим контактам имелось. И когда примерно год назад академик Устинов обратился ко мне с предложением участвовать в заявке на этот грант, я согласился. А осенью прошлого года впервые приехал в Екатеринбург, где выяснилось, что обсуждать дальнейшее сотрудничество стоит независимо от результатов конкурса — слишком много общих интересов. И теперь, когда грант  выигран, мы занимаемся тем, что из абстрактных научных программ строим программу конкретных экспериментов.                         
— Кроме творческого, в современной науке огромную роль играет материальный фактор. У вас богатый опыт взаимодействия с различными фондами, другими формами поддержки науки в западных странах. Как на таком фоне выглядит этот грант?
— Более чем прилично. Сейчас трудно пересчитывать эту сумму в валюте, но вместе с долей, которую обязался вложить институт, на сегодня получается 2 миллиона евро. Это самый большой грант под мое имя, который я получал. «Стандартные» гранты, которые я получаю в Германии, — до полумиллиона. Были, конечно, еще европейские — по 3–4 миллиона, но они распределялись на несколько групп, большое количество исполнителей. То есть в материальном смысле это значительный успех. Так полагают и в нашем Университете Мюнстера, где это считается серьезным событием и все меня поздравляют с крупным достижением.
— То есть получается, что слухи о безбедной жизни ученых из России в западных странах — большое преувеличение? Если можно, несколько слов на эту тему, учитывая, что ваше самое известное высказывание в интернете — «халявы для русских ученых на Западе никогда не было, а теперь она и вовсе закончилась». Ведь у нас бытует мнение, будто у человека, приезжающего на Запад с хорошими образованием и головой, кончаются все финансовые проблемы…  
— Конечно, все определяется тем, какая голова. Есть по-настоящему выдающиеся люди, в том числе россияне, которым везде «зеленая улица». Но это очень редкое исключение, большинству приходится долго и упорно доказывать свою состоятельность. Я уже публично высказывался в том смысле, что принявшим решение уехать нужно быть готовыми к необходимости пробивать свою карьеру с гораздо большими затратами сил, чем здесь, в России. Надо полностью адаптироваться в другой языковой среде, что непросто, даже если ты неплохо знаешь язык страны, в которую приехал. Надо доказать свое право на присутствие в когорте ученых, формировавшейся много лет. Для этого на любых выборах, в любых конкурсах надо быть не просто лучше «аборигенов», надо быть лучше во много раз. У меня, например, период адаптации продолжался около десяти лет. И это после МФТИ, после прекрасной школы Института физических проблем, школы академиков Боровика-Романова и Капицы. Поверьте, было очень непросто, даже при учете фактора везения. Последнее мое достижение — победа в конкурсе на престижную должность профессора Университета Мюнстера. Так вот на это место претендовало 84 человека! Далеко не каждый обладатель степени PhD (аналог российской кандидатской и докторской) удостаивается такого статуса.
— То есть теперь вы имеете возможность заниматься тем, чем хотите, не думая о средствах? Опять же у нас распространена точка зрения, что именно это при достижении определенного положения обеспечивает западная система организации науки…
— Для начала надо понимать, что такой единой системы не существует. В США она одна, во Франции другая, в Германии — третья.  Кстати, французская система, построенная вокруг академии наук, похожа на российскую — по крайней мере до начала академической реформы. В Германии главное — университеты, а в них самые уважаемые лица — профессора. Профессор получает хорошую зарплату, определяемую законом и позволяющую не заботиться о куске хлеба. В обществе, в государстве есть понимание, что наука не может и не должна жить на полном хозрасчете, ее поддержка — долгосрочное вложение всего общества, далеко не всегда приносящее сиюминутную выгоду. Но при этом деньги на исследования ученый должен искать сам — в форме различных грантов, субсидий. Причем содержательной оценкой этих грантов опять же занимаются только ученые, и только они принимают окончательные решения о финансировании. Чиновники играют чисто техническую роль, помогают обеспечить условия для рецензирования заявок. Это касается такого крупного фонда, как Германское научное общество (Deutsche Forschungsgemeinschaft, или DFG), других аналогичных организаций. И в этом смысле работать в Германии комфортно. Но в любом случае 70 процентов своего времени я занимаюсь поиском средств, заполнением отчетов. Слухи о том, что где-то можно заниматься наукой, не думая о деньгах, — не более чем миф.
— Вернемся к вашему российскому, «уральскому» гранту. До какой степени комфортно начинается ваша работа с Институтом физики металлов?
— Прежде всего, это институт с хорошей школой, богатыми традициями изучения магнитных явлений, и в профессиональном отношении мне здесь очень интересно. Я уже получил пропуск в здание, сейчас уточняются планы, оформляются документы на закупку оборудования. Не все, конечно, идет гладко, кое-что мне кажется странным. Есть трудности с трудоустройством иностранного гражданина, а первое оборудование, как оказалось, мы можем приобрести только осенью — при том, что отчеты о результатах должны представлять регулярно. Но это, думаю — общие издержки забюрократизированности российской жизни, они преодолимы. Я очень благодарен академику Устинову и доктору Ринкевичу за то, что они взяли на себя все сложности организационной работы, и уже теперь, еще до поступления первых денег выделено помещение под лабораторию, в нем идет ремонт. Такое начало обнадеживает.
Беседу вел 
Андрей ПОНИЗОВКИН
 
Научно-биографическая справка
Сергей Олегович Демокритов родился в России в 1959 году. В 1982-м окончил Московский физико-технический институт и в 1987 защитил кандидатскую диссертацию в Институте физических проблем им. П.Л. Капицы РАН, где работал до 1995 года, пока не переехал в Германию.
В Германии продолжил работу в исследовательском центре Юлиха и в университете Кайзерслаутерна. В Юлихе вместе с профессором Грюнбергом (лауреат Нобелевской премии по физике 2007 года, также партнер ИФМ) обнаружил биквадратичные межслоевые связи в многослойных магнитных наноструктурах. В Кайзерслаутерне  проводил изучение спиновых волн. В 2004 году создал группу нелинейной магнитной динамики в Институте прикладной физики Университета Мюнстера.
Был первым ученым, сумевшим экспериментально продемонстрировать Бозе-Эйнштейновскую конденсацию магнонов при комнатной температуре. Эта работа названа Институтом физики (Великобритания) одним из 12 наиболее важных достижений физики в 2006 году. В 2007 г. был включен в список «Scientific American 50» (США) за прорывные достижения в науке.
Автор 19 книг, глав в книгах, монографий и обзорных статей, 169 оригинальных работ в известных изданиях, включая Nature (2), Nature Materials (3), Phys. Rev. Lett. (22), Appl. Phys. Lett. (24). Индекс Хирша 36,  число цитирований 4500.
 
Год: 
2014
Месяц: 
март
Номер выпуска: 
6
Абсолютный номер: 
1096
Изменено 31.03.2014 - 16:13


2012 © Российская академия наук Уральское отделение
620990, г. Екатеринбург, ул. Первомайская, 91
makarov@prm.uran.ru +7(343) 374-07-47