Skip to Content

ДОРОГА К ХРАМУ СОГЛАСИЯ

Недавний конфликт в центре Екатеринбурга, связанный с выбором места для возведения храма святой Екатерины, когда сотни горожан несколько вечеров и ночей собирались, чтобы выразить протест против развернутой стройплощадки в сквере напротив областного театра драмы, получил самый широкий общественный резонанс. О нем сообщили все сколько-нибудь значимые СМИ, по его поводу не высказался, кажется, только ленивый. Решающим, похоже, стало веское слово президента РФ Владимира Путина, который заявил, что храм «должен объединять.., а не разъединять», поэтому с обеих сторон нужны шаги к тому, чтобы решить этот вопрос в интересах «всех людей, которые там реально проживают». После чего, в результате встреч представителей конфликтующих сторон с местными властями, «забор раздора» убран, строительные работы остановлены, и ситуация перешла в мирное русло поисков консенсуса. Но вопросы по ней остались. Как случилось, что в полуторамилионном городе, претендующем на репутацию одного из самых продвинутых областных центров страны, такой проект решили запустить без учета реального мнения населения? Можно ли разрешать подобные конфликты, не прибегая к «третейскому суду» президента? И что предлагает в этом смысле богатейший мировой опыт? Об этом мы поговорили с известным правоведом, специалистом по демократическим процессам, главным научным сотрудником Института философии и права УрО РАН членом-корреспондентом Виктором Руденко.
— Виктор Николаевич, в чем, по-вашему, причины этого конфликта?
— Думаю, в том, что застройщики, региональная власть, церковь, руководствуясь благими намерениями, с самого начала недостаточно внимательно отнеслись к общественному мнению. Вопросы градостроительства, землеотвода, возведения крупных культовых сооружений всегда живо волновали население, и принимать здесь конкретные решения, глубоко не изучив отношение к ним граждан, по меньшей мере неосмотрительно. Будущий храм святой Екатерины уже имеет свою «гражданскую» историю. Дважды после дискуссий его строительство переносили на новое место, формально «посоветовались с народом» и в третий раз: в конце декабря 2018-го, перед самым Новым годом, проект межевания участка в прославившемся сквере был вынесен на обсуждение в интернет. За месяц, значительная часть которого пришлась на праздники, в нем приняли участие 3 309 человек, и лишь 192 высказались «против». А через четыре месяца голосовать «за сквер» пришло несколько тысяч. И по опросу, проведенному социологами ВЦИОМ уже по следам протестных акций, такой же точки зрения придерживаются 74% горожан, противоположной — только 10%. Как видим, разница огромна, и если бы с самого начала городские, областные власти, организаторы и исполнители проекта, привлеченные специалисты по настоящему всерьез взялись за оценку «социального фактора», ее можно было бы избежать, чтобы приблизиться к пониманию реальной картины общественных настроений.
— Но в Екатеринбургской епархии Русской Православной Церкви уже оспорили результаты опроса ВЦИОМ, назвав его несвоевременным и некорректным…
— При всем уважении к представителям РПЦ, как и к специалистам ВЦИОМ, оспорить можно все что угодно — так же, как и организовать опрос самыми разными способами. Существуют тысячи вариантов составления анкет, выбора места и времени, чтобы задавать вопросы и получать на них ответы. Социологи знают это лучше меня, как и то, что даже самый высокий уровень их профессионализма не исключает погрешностей в результатах анкетирования. Со своей стороны могу сказать, что во всем мире традиционные институты гражданского участия в решении общественно значимых проблем — всенародные обсуждения, публичные слушания, общественные советы при управленческих структурах, те же социологические опросы «по поводу» — работают неважно: слишком мало механизмов, обеспечивающих их независимость и компетентность и слишком много факторов, превращающих их в орудие интересов элитарных групп. В этом смысле «обычная» демократия давно и сильно хромает, и на смену ее привычным и во многом исчерпавшим себя формам приходят новые, порой выглядящие экстравагантно, но иногда приносящие хороший эффект. Как раз недавно я опубликовал статью на эту тему о развитии и проявлениях так называемой алеаторной демократии в различных странах (см. В.Н. Руденко, «Формы алеаторной демократии: генезис и развитие», Научный ежегодник Института философии и права УрО РАН, www.ifp.uran.ru/ezh/ed/ed_1622.html – ред.)
— Что означает этот термин?
— «Аleatoric» по-английски — «случайный» — получается, «демократия с элементами случайности». Возможность такой формы демократии в конце семидесятых годов прошлого столетия обосновал австралийский философ Джон Бернхейм, выдвинувший идею организации политической системы не на основе выборов, а с помощью жеребьевки. Поначалу он и сам, создавая гипотетическую умозрительную картину устройства общества без государства и бюрократии, вряд ли верил, что его теория применима к реальной жизни. Но уже вскоре, когда стало очевидно, что реальное «либеральное» общество все больше сталкивается с двойственностью норм и правил (одни — для элиты, другие — для остальных), а элиты взяли за норму обходиться без гражданского участия в разрешении общих проблем, идеи «случайной демократии» очень пригодились и начали приносить конкретные плоды. Появились такие формы влияния населения на управленческие решения, как жюри граждан, ячейки планирования, гражданские ассамблеи. Американские ученые Питер Динель и Нед Кросби предложили модель «маленького парламента», создаваемого без института выборов, ученик Кросби профессор Джемс Фишкин разработал методологию выявления «обогащенного общественного мнения». Здесь не место вдаваться в детали их формирования и функционирования, подробно об этом я написал в своей статье. Скажу лишь, что прообразом большинства этих форм стали суды присяжных, формируемые по жребию. Какие-то из них приживаются лучше, какие-то хуже, но в целом можно утверждать, что в мире, в том числе в не самых богатых государствах, уже создан совершенно новый механизм принятия важнейших решений с активным участием рядовых граждан, часто гораздо более эффективный, чем прежние, и значительно снижающий конфликтность в обществе. Это понимают многие властные структуры и сами стремятся такие механизмы использовать.
— Можно ли привести примеры такой эффективности?
— Конечно, их множество. В 2016 году в штате Южная Австралия были обнародованы планы строительства там высокотехнологичного хранилища ядерных отходов. Понимая чрезвычайную ответственность такого решения и чувствительность к нему населения, премьер- министр штата распорядился создать для его обсуждения специальное жюри граждан и усилить его репрезентативность. По жребию из отобранных по случайной выборке людей было сформировано два жюри: одно из 50 человек, второе — из 350 с пропорциональным участием тех, кто «за» и кто «против», представителей коренных народов. Присяжные провели огромную работу, внимательно изучали документы, опрашивали свидетелей. В результате разбирательств граждане не поддержали план, стремясь защитить права коренных народов Австралии, и правительство штата вынуждено было отказаться от строительства хранилища — между прочим, от проекта стоимостью порядка 600 млн долларов, выгодного и властям, и бизнесу.
А вот «обратный» пример на ту же тему. Еще одно «ядерное» жюри граждан в расширенном составе было сформировано в 2017 году в Южной Корее по инициативе президента Мун Чжэ Ин. После нескольких месяцев изучения вопроса и дебатов гражданская ассамблея в составе 471 присяжного проголосовала за возобновление остановленного по экологическим причинам строительства блоков атомной электростанции «Shin-Kori». За это решение высказались почти шестьдесят процентов присяжных. Одновременно больше половины из них поддержали политику по сокращению зависимости страны от производства ядерной энергии.
И, наконец, еще один, самый свежий прецедент, по оценкам экспертов ставший модельным для Европы: отмена запрета на аборты в Ирландии в 2018 году по результатам референдума.
— Мне довелось побывать в ирландской столице Дублине в конце прошлого века, и я помню, какие жаркие споры, доходящие до скандалов, велись тогда вокруг этой темы…
— Так вот, референдуму и очень непростому для католической страны решению предшествовала огромная работа действующей там ассамблеи граждан. Такая ассамблея без участия политиков была создана по программе парламента в 2016-м, в нее вошли отобранные из числа избирателей по жребию представители всего ирландского общества, привлечены эксперты по политическим и социальным наукам, конституционному, медицинскому праву и этике, а также по практической медицине и акушерству. Главным вопросом, который в течение восьми месяцев всесторонне рассмотрела ассамблея, был вопрос о целесообразности отмены 8-й поправки к Конституции Ирландии, внесенной в 1983 г. и запрещающей аборты. И рекомендовала властям ее отменить. Парламент внимательно отнесся к итоговым докладам ассамблеи и согласился выполнить предложение в том случае, если оно будет поддержано гражданами на референдуме. Так было принято историческое решение.       
— …Но вернемся в Россию, в Екатеринбург, к будущему храму святой Екатерины. Насколько элементы алеаторной демократии применимы у нас? Можно ли с их помощью разрешать наши общенациональные, региональные, городские проблемы?
— Разумеется, алеаторная демократия — не панацея от проблем, больше того, как модель государственного устройства это утопия, пример «демократического экстремизма». И даже хорошо зарекомендовавшие ее формы, повторюсь, прижились не везде. Такой опыт, как и любой другой, приобретался методом проб и ошибок. Например, жюри граждан, идея которых родилась в США, в Америке популярными не стали, зато прекрасно «легли» на австралийскую почву с особенностями ее политической системы, менталитета населения. К тому же эти формы очень дорогостоящие, требуют серьезнейшей подготовки. Но экспериментировать на основе имеющегося опыта, полагаю, стоит — ради общественного спокойствия, нормальных отношений между гражданами и элитами. Кстати, несколько лет назад подобный эксперимент уже начинался в Новосибирске, но по разным причинам был остановлен. Вполне по плечу такие затраты и екатеринбургской мэрии. Что касается места для будущего храма святой Екатерины — надеюсь, в конце концов здравый смысл, присущий нашим землякам, восторжествует, и будет найдено оптимальное решение, устраивающее все стороны. Ведь по большому счету, люди протестуют не «против храма» и не «за сквер», а против того, что к их мнению не прислушиваются.
Вел беседу Андрей ПОНИЗОВКИН
 
Год: 
2019
Месяц: 
июнь
Номер выпуска: 
12
Абсолютный номер: 
1196
Изменено 25.06.2019 - 14:28


2012 © Российская академия наук Уральское отделение
620990, г. Екатеринбург, ул. Первомайская, 91
makarov@prm.uran.ru +7(343) 374-07-47