Skip to Content

ПОНЯТЬ ПЕЩЕРНОГО МЕДВЕДЯ

В 2015 году уральские палеонтологи нашли в пещере Иманай на юго-востоке Башкортостана множество костей животных эпохи плейстоцена. Среди них особо выделялись остатки малого пещерного медведя, находки следов которого большая редкость. Руководил экспедицией старший научный сотрудник лаборатории палеоэкологии ИЭРиЖ кандидат биологических наук Дмитрий Гимранов. В прошлом году молодой ученый получил президентский грант на исследование, которое присовокупит открытия Иманая к другим похожим находкам и систематизирует знания о пещерных медведях Урала. Подробнее о проекте Гимранов рассказал корреспонденту «НУ».
— Дмитрий, на чем базируется ваша работа?
— Во-первых, на обширном ископаемом материале. Мой научный руководитель Павел Косинцев уже 40 лет собирает на Урале остатки пещерных медведей. За это время их накопилось, наверное, не меньше, чем у западноевропейских коллег. Но они уже давно вышли на уровень исследований, связанный с молекулярным и изотопным анализом. А Урал в этом смысле пока остается белым пятном, несмотря на то что материал по пещерным медведям такой же богатый.
Во-вторых, наше внимание в основном сосредоточено на находках из пещеры Иманай. На первом году работы по гранту их удалось каталогизировать и проанализировать. Нас и наших коллег также интересуют остатки других пещерных медведей с территории Урала. Работа в этом направлении тоже активно ведется, анализируется материал из других местонахождений. Поэтому охват, как было изначально заложено в проекте, — все пещерные медведи Урала.
— В Иманае вы обнаружили не совсем обычный вид пещерного медведя — малого пещерного медведя. Что это за животное?
— Впервые его остатки нашли в Великобритании в 1922 году. Позже более объемный материал в Краснодаре собрал и описал академик Алексей Борисяк. Он и назвал новый вид русским пещерным медведем, который потом в литературе стал фигурировать как малый пещерный медведь. И у нас, и на Западе «следы» этого вида — большая редкость. По-настоящему крупные находки связаны с раскопами в 1970–1980-х годах в пещере Кизеловской в Пермском крае. Но там работал известный палеозоолог из Петербурга Николай Верещагин, поэтому вся эта коллекция хранится в северной столице. А в наши дни нам посчастливилось открыть пещеру Иманай, где костей малого пещерного медведя оказалось в разы больше, чем даже в Кизеловской.
Почему этот вид так интересен? Потому что древняя ДНК пещерных медведей сейчас изучена лучше многих других плейстоценовых животных, но ДНК именно малого пещерного медведя остается не исследованной, а значит, вся филогенетическая система пещерных медведей может быть пересмотрена. Изотопные данные по русскому пещерному медведю также отсутствуют, поэтому мы не вполне представляем себе особенности его питания и разделение экологических ниш с большим пещерным медведем. Описана в какой-то степени морфология, но главный российский специалист по пещерным медведям доктор биологических наук Геннадий Барышников (Зоологический институт РАН, г. Санкт-Петербург) неоднократно пересматривал таксономический статус и положение этого вида в группе пещерных медведей. Собственно отдельных ревизионных исследований для малого пещерного медведя не проводилось.
— В пещере вы нашли кости больше сотни особей медведя. Почему так много?
— Догадки есть. Например, такая: пещера Кизеловская какое-то время функционировала как ловушка — затоплялась, когда медведи там зимовали. Известно, что животные скатывались или срывались и в другие пещеры-ловушки, и в итоге погибали. Но пещера Иманай на эти случаи не похожа. Ее удивительная загадка в том, что грот, который мы раскапываем, размером всего 5 на 6 метров. Глубина отложений — один метр, и при этом они набиты огромным количеством костных остатков. Понятно, что они накапливались там долго, и кости по каким-то причинам разрушались. Если бы они сохранились все, то это был бы огромный завал из более чем 110 скелетов медведей. На вопрос, как именно он образовался, ответить еще предстоит.
— Как соотносятся друг с другом пещерные медведи и их современные собратья?
— Если смотреть с эволюционной точки зрения, то в раннем плейстоцене, примерно 1,2–1,6 миллиона лет назад, в Европе и Азии обитал этрусский медведь, который считается общим предком бурого и пещерного. Относительно рано выделившись в отдельную ветвь, бурый медведь стал самым распространенным представителем семейства медвежьих и никак особо не изменялся — разве что размеры немного уменьшились, хотя мы знаем, что на Камчатке до сих пор встречаются огромные бурые медведи. За миллион лет не поменялась существенно и морфология этого хищника. Единственное — от него довольно поздно «отпочковался» в отдельный вид белый медведь.
Пещерные медведи так же, как и бурые, появились в раннем плейстоцене, но чуть позже. Это ветвь более растительноядных медведей, образованная, видимо, также от этрусского медведя. Зубы у них настолько плоские и мало островершинные, что никакую другую пищу, кроме растительной, они не употребляли. И соотношение стабильных изотопов углерода и азота в костях медведей это подтверждает. Бурый медведь тоже в основном питается растительными кормами, но иногда он ест рыбу или насекомых. Пещерные же медведи в этом отношении были более привередливыми. Их феномен в том, что при таком питании средние размеры тела стали огромными.
Здесь напрашивается сравнение с пандами, хотя это не совсем корректно. Панды среди медведей тоже крайне разборчивы в вопросах пищи, но это древнее животное, давно «отмежевавшееся» от других и «специализирующееся» на бамбуке. Пещерные же медведи специализировались на каком-то ином спектре растительных кормов, который позволил им существовать длительное время, иметь большие размеры, хорошо развиваться и заселить всю Северную Евразию.
— То есть бурые и пещерные медведи какое-то время сосуществовали параллельно?
— Да. Сейчас есть интересные генетические работы, в которых вычисляется доля генов неандертальцев в человеческих популяциях. Но в случае с людьми на первый план выходят вопросы этики, поэтому публикации на эту тему не столь подробны. Аналогичные исследования проведены с медведями. И оказалось, что у некоторых популяций бурых медведей остался достаточно большой процент генов пещерных. Возможно, они когда-то скрещивались, но по экологии, физиологии и в поведенческом отношении это были две параллельные линии.
— Почему же вымерли пещерные медведи?
— Я думаю, мы приблизимся к пониманию причин, когда выполним на хорошем уровне три-пять научных проектов по этой теме. Пока ответа нет даже у самых опытных специалистов, потому что этот вопрос более масштабный: речь идет о вымирании не только одного вида или одной группы, а всей мегафауны, включая мамонтов, бизонов, носорогов. Вымирали и мелкие виды, но не в таких масштабах. Северный олень, сайгак и волк остались. Почему, не совсем понятно. У каждого исчезнувшего вида, так же как у выжившего, своя история, свой набор факторов. В итоге нет однозначного ответа на вопрос о вымирании фаун в конце плейстоцена. Я думаю, что мы сейчас находимся на стадии накопления фактов, и размышлять о причинах вымирания пока рано.
Беседу вел Павел КИЕВ
 
Год: 
2020
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
4
Абсолютный номер: 
1208
Изменено 21.02.2020 - 12:08


2012 © Российская академия наук Уральское отделение
620990, г. Екатеринбург, ул. Первомайская, 91
makarov@prm.uran.ru +7(343) 374-07-47