МЕСТО СОБИРАТЬ

Чтобы пояснить, как я там оказался, позволю себе немного фамильной истории. Дело в том, что в свое время мои родители, оба с Волги, в числе сотен тысяч советских специалистов были посланы на Урал поднимать атомный проект и здесь осели. И так получилось, что на Волге — ни в Самарской (бывшей Куйбышевской), ни в Ярославской областях, откуда родом мои мать и отец, у нас не осталось ни одного родного человека. Кого-то, как это называлось, распределили в другие края, кого-то услали по этапу, кого-то просто ликвидировали как классового врага. В итоге в советские годы моя связь с исторической родиной оставалась, как говорится, опосредованной. И вот где-то в конце девяностых, когда в нашу жизнь прочно вошло понятие «интернет», из Ярославля мне стали приходить электронные письма от краеведа Александра Пенкина с вопросами о членах нашей семьи, их судьбах. Что мог, я сообщил. И в свою очередь с изумлением узнал, что род Понизовкиных, наш род по отцу, — это знатный  купеческий род «химических королей» России, в начале прошлого века входивших в число крупнейших предпринимателей страны, а близ Ярославля в поселке со странным названием Красный Профинтерн стоит самый настоящий фамильный замок. О чем точно не подозревал (или ему не давали подозревать?) даже мой отец. Через несколько лет вышла книга Александра Пенкина «Никиты Понизовкина сыновья» с генеалогическим древом нашего рода (издательство «Экколайн», 2010) — собрание  документов, фотографий и других свидетельств разных времен, в буквальном смысле открывшее мне глаза на нашу семейную историю. А нынешним летом из села Вятское (это совсем недалеко от Профинтерна) пришло приглашение на встречу — конференцию потомков предпринимателей, живших в этих краях. Сперва были сомнения — удобно ли представлять заслуги предков, к которым не имеешь никакого отношения, но желание побывать на исторической родине их пересилило. Мы перепланировали отпуск и вместе с женой и внучкой (десятилетняя Соня оказалась двенадцатым поколением рода и очень украсила собрание) отправились в Ярославию. Впечатления, что называется, превзошли ожидания. И прежде всего от самого Вятского.

Конечно, об историко-культурном центре с этим названием я знал и раньше, как знают о нем не только в Ярославском крае, но и по всей России и шире. Хотя бы потому, что в 2011 году трое авторов и исполнителей этого проекта — энтузиаст музейного дела Елена Анкудинова, предприниматель и меценат Олег Жаров (фото на соседней странице вверху) и народный художник Николай Мухин — удостоены Государственной премии Российской Федерации (интересно, что награду они получали вместе с выдающимися уральскими химиками-органиками, создателями уникальных лекарств академиками О.Н. Чупахиным и В.Н. Чарушиным; совпадение, конечно, но есть в нем что-то неслучайное), а в 2015-м Вятскому присуждено гран-при международного фестиваля «Интермузей». В сопровождающих материалах сказано, что госпремия дана «за вклад в возрождение и развитие традиционных культурных и исторических ценностей» и что ее лауреаты «фактически реконструировали быт, уклад жизни в селе Вятское». Но одно дело — читать такие материалы, знакомиться даже с очень компетентными отзывами, и совсем другое — видеть все самому и даже отчасти участвовать в происходящем.

Полную информацию о музеях Вятского, «села, которое хотело стать городом», легко найти в интернете, как и отзывы гостей, главным образом восторженные. Скажу о собственных ощущениях, напомнив на всякий случай, что слово «музей» произошло от древнегреческого µουσεῖον,  «дом Муз», а музейное дело — почти такое же искусство, как литература, музыка, живопись. И главное в нем, как и в любом другом искусстве, помимо мастерства авторов и исполнителей — любовь к своему делу,  помноженная на творческое начало, желание не просто показать некие экспонаты, но и дать посетителям свое их видение, объединить в нечто цельное, гармоничное, что всегда чувствуется даже сквозь недостатки конкретных экспозиций. Мир музеев бесконечно разнообразен. Есть музеи вообще мертвые — когда, предположим, приводят тебя на некие даже и суперизвестные развалины и назидательно рассказывают, как процветали они во времена оные, а ты стоишь и думаешь, что не вернуть уже те времена, да и после нынешних будет сплошной распад и деградация, и так становится на душе тошно и безысходно… Так вот Вятское — абсолютно живой, творческий комплекс, посредством своеобразной, одному ему присущей стилистики соединяющий не только прошлое этого села и окрестностей с настоящим (извиняюсь за некоторый пафос), но и как бы обозначающий контуры его будущего, которое очень желательно строить с учетом обретенного опыта. И музы, в том числе музыкальные, там присутствуют повсеместно. Они встречают вас даже в ресторане, украшенном замечательной коллекцией часов, где за обедом вы вдруг слышите мелодичный бой, звон, переливы ходиков, небольших курантов, будильников разных конструкций и времен, по очереди отмеряющих каждые шестьдесят минут. Никогда прежде не доводилось обедать под такой аккомпанемент. В музее русской предприимчивости, расположенном в бывшем особняке купца-старообрядца Галочкина, имеется целый зал с  шарманками, фисгармониями, музыкальными шкатулками, механическими и «ручными» устройствами — предшественниками современных синтезаторов, плэйеров и проигрывателей, в сопровождении которых жили наши предки, — между прочим, одна из лучших в Европе коллекция музыкальных автоматов. И мало того, что все это найдено, тщательно отобрано и выстроено в осмысленный ряд — это все работает, поет, звучит! Механизмы смазаны, подогнаны, струны настроены — значит, умелые настройщики, смазчики, подгонщики следят за всем этим постоянно. В музее политехническом (он же — «Мир удивительных машин и механизмов») можно своими руками изготовить оттиск гравюры с видом Вятского (особенно это понравилось внучке Соне, почувствовавшей разницу между мастерством гравера и простым нажатием кнопки принтера), а в «Нумерах братьев Урловых» — подержать в руках трубку телефонного аппарата начала прошлого века и поиграть на настоящем салонном пианино в окружении первоклассных предметов быта эпохи модерн (что и делали мои братья, один из которых, Володя — сын профессора Гнесинки Юрия Владимировича Понизовкина). К организации знакомства с этим удивительным миром прямое отношение имеет модное понятие «интерактивный» — но не в распространенном нынче узком компьютерном смысле, а в изначальном — как interaction (англ.), то есть «взаимодействие». Взаимодействие с предметами, которыми пользовались наши предки, и с их помощью как бы с самими предками, взаимодействие дней минувших с современностью, из них выросшей. Очень важно, что посредники этого «взаимо-», экскурсоводы, в основном — уроженцы Вятского и его окрестностей, в том числе совсем юные. И рассказывают они гостям не заученные по чужим книжкам тексты, а дают пропущенную «через себя», личные семейные линии информацию, в меру облекая ее в игровую, или ролевую форму, почти перевоплощаясь на время в собственных прадедов и прабабок. Получается не казенно, не заумно, но и не лубочно, не крикливо, с хорошим смыслом и вкусом. Притом — без всякого налета патриархальной безнадеги (ох, не вернуть уже то времечко!..) или угрюмой ортодоксальности (надо снова жить, как встарь!), столь свойственных, увы, некоторым нашим древлехранителям и хранилищам. Возможно, секрет тут в том, что культура Вятского — во многом культура старообрядчества, которое, в противовес расхожему мнению, вовсе не было сплошь мрачно консервативным (по крайней мере на Ярославщине) и не только не отрицало прогресс цивилизации, но и немало ему способствовало. Неслучайно и мои предки, будучи староверческих корней, развивали в селе Гузицино (ныне Красный Профинтерн) самые передовые для своего времени производственные технологии и возвели там замок-особняк больше в «западной», чем в среднерусской стилистике, и теперь в его стенах с прекрасной акустикой все чаще звучит великолепная европейская музыка — Юрий Башмет играл здесь Брамса, а Любовь Казарновская пела Вивальди, Генделя, Моцарта (фото на с. 12). Что же касается православных традиций — архитектурной и, видимо, духовной  доминантой Вятского является величественная Воскресенская церковь (фото на соседней странице), неподалеку, в Елохино, действует старообрядческий храм, где служили и, как выяснилось, продолжают служить члены династии священников Витушкиных — моих дальних родственников по линии бабушки. В здании заброшенной кузни, рядом с освященным источником, свойства воды которого сравнимы с водами немецкого Баден-Бадена, устроена часовня с раритетной иконой Божьей Матери и купелью в виде креста, расписанная народным художником Николаем Мухиным. Там стоит побывать независимо от конфессиональной принадлежности. И еще в Вятском есть настоящий музей ангелов, посвященный жившему здесь «небесному кровельщику» Петру Телушкину, первому отечественному промышленному альпинисту, в 1829 году без лесов отремонтировавшему крыло изваяния ангела на шпиле Петропавловского собора в Санкт-Петербурге. Судьба Петра очень по-русски удивительна и трагична: облагодетельствованный властью за мастерство и подвиг бесплатным доступом к спиртному, он спился, не дожив до тридцати. И это к нему, как и ко всем нам, обращен эпиграф, встречающий у входа в дом, наполненный разнообразными изображениями неземных крылатых: «Ты можешь не верить в ангелов, но ангелы всегда верят в тебя» (один из них — вверху слева).

«Своих» гидов в Вятском, похоже, специально выращивают и берегут, одновременно обеспечивая селян работой и повышая их культурный уровень (фото с экскурсии по одному из музеев на с. 12 вверху). Занимается этим, как и всем остальным здесь, без всякого преувеличения замечательная команда Олега Жарова. Сам Олег Алексеевич, особенно после госпремии, многочисленных интервью с ним (легко доступны в Интернете), в дополнительных представлениях не нуждается и к тому же, как нам объяснили, лишних публичных выходов, мешающих делу, не любит. И все же несколько штрихов к его творческому и деловому портрету в нашем издании дать надо. Дело в том, что по «происхождению» Олег Алексеевич человек академический, выпускник матфака Ярославского университета, кандидат физико-математических и доктор экономических наук, десять лет проработал в Институте микроэлектроники АН СССР (ныне филиал Физико-технологического института РАН), преподавал на кафедре алгебры и теории функций  ЯрГУ. В девяностые, как и десятки его многообещающих коллег, по известным причинам  ушел в бизнес и  в результате непростых поисков своего места «в рынке» одним из первых в стране занялся промышленной экологией — одновременно как предприниматель и как ученый. Жаров — редактор и спонсор издания многотомной справочной серии «Современные российские технологии» с активно экологическим, природосберегающим уклоном, создатель группы компаний «Экколайн», проектирующей природоохранные объекты. Проект «Вятское» — логичное, а лучше сказать, экологичное продолжение этих занятий; ведь термин «экология» произошел от древнегреческого «οἶκος», то есть жилище, дом. С дома, десять лет назад купленного в селе семьей Жаровых в качестве дачи и ставшего постоянным местом жительства, он и начался. Видимо, село увлекло, покорило и стало центром историко-культурного комплекса, в который вошло и наследие моих прадедов. В комплекс вложены большие деньги — это очевидно (на окупаемость он вышел не так давно). Но не только и даже не столько. Как известно, любые суммы, и частные, и тем более бюджетные (последних, кстати, здесь нет ни копейки), можно «освоить» так, что для тех, кто ими не распоряжается, не останется и следа. В Вятском ситуация обратная. На каждом освоенном и осваиваемом здесь участке видны неравнодушие устроителей, их  искреннее желание делиться своими находками и открытиями, не говоря о профессионализме. Ясно, что Жаров ищет и умеет находить для своей команды не технических наемников исключительно за зарплату, но единомышленников, разделяющих с ним ответственность за качественное исполнение задуманного. Таким единомышленником, по всем отзывам, была гендиректор комплекса Елена Андреевна Анкудинова, главный автор «Дома ангелов», всю жизнь посвятившая сохранению культурного наследия Ярославского края. Увы, не так давно ее не стало, и теперь комплекс Вятское носит имя Елены Анкудиновой. Директорские обязанности взяла на себя супруга Олега Жарова Лариса Коваленко, очень тепло приветствовавшая «нашу» конференцию. Приглашала же нас, встречала и внимательно сопровождала ее заместитель по науке, коренная жительница Вятского, учитель-словесник по образованию и краевед по призванию обаятельная Нина Мальцева (на фото рядом). К сожалению, пока познакомиться с другими членами команды не было времени, но я от души и от всего семейства Понизовкиных желаю этому коллективу долгой слаженной работы, всяческих удач, новых творческих находок.

Ну и, наконец, собственно о конференции. Честно говоря, поначалу ничего особо содержательного от нее я не ожидал. Теплоты встречи с новыми, в том числе родными людьми, интересного общения — да, но никак не научности в понимании классическом, основательном. И опять же, к приятному удивлению, ошибся. Уже первый доклад Анатолия Лукьяновича из Воронежа с интригующим названием «Тайна купца Савельева, клад мастера Верещагина, предостережение крестьянина Павлова», думаю, вполне тянет на тезисы кандидатской — в том числе по истории архитектуры Санкт-Петербурга, к которой вятские жители имеют прямое отношение. В свое время они много поработали над обликом культурной столицы России, а кровельщик Верещагин, потомком которого является докладчик, по заказу императорского двора оформлял купола Храма на Крови и другие знаковые крыши. Причем доклад с массой любопытнейших фактов, старинных фотографий собран и подготовлен не профессиональными историками, а родственниками его фигурантов Верещагиных, питерских купцов Савельевых, крестьян Павловых, из любви к предкам не одну неделю проведшими в архивах. Художница из Крыма Наталья Астанькович, правнучка опять же питерского, а по происхождению вятского купца Кундышева-Володина, привезла копии редких архивных документов и передала музейщикам куклу — подарок премьер-министра России Петра Столыпина ее матери. Директор музея «Дудергоф» из Петербурга Марина Тупицына показала фильм «Знаменитые дачники Дудергофа» — в том числе о скульпторе Опекушине, тоже нашем историческом земляке, правнучка которого Ирина Николаевна Морозова была среди зрителей. 28-летний ярославец Илья Пустобояров представил родословное древо огромного количества крестьян-предпринимателей из окрестностей Вятского, начиная с середины 17 века. И это далеко не вся повестка, увлекшая и взрослых, и детей. Неслучайно непоседа Соня, с трудом выдерживающая за уроками сорок минут, внимательно выслушала все доклады, а присутствавшие в зале бывалые университетские люди признавались, что более насыщенной программы они не слышали давно.

Что касается «понизовкинской» части конференции, как непосредственный участник, не берусь о ней судить. Скажу только, что нашей родни, благодаря «объединительной» книге Александра Пенкина, врача и страстного генеалога (фото на предыдущей странице в центре), собралось больше всего, и я впервые познакомился с дядей, сестрой и братом из Риги и Витебска (в советское время, долго еще после «экспроприации экспроприаторов», чтобы выжить, многие из «наших» даже фамилию свою называть опасались, а родители строго-настрого запрещали детям болтать о происхождении, поэтому многие семейные контакты «заморозились»). Одно это дорогого стоит. Но и то новое, что удалось узнать от родни, — не просто милые штрихи в домашний альбом. Там много такого, что может обогатить копилку знаний самых крутых исследователей противоречивой отечественной истории — от периода религиозного раскола до первого русского капитализма, от массовых ленинско-сталинских репрессий до беспримерного героизма в Великую Отечественную войну и подлинных «культурных» и инженерных взлетов послевоенного периода. Причем все это — не из «официальных источников», а из первых уст, рассказов бабушек, дедушек, личных наблюдений. Конечно, и в этих рассказах немало погрешностей, преуменьшений и преувеличений. Но все же они честнее и правдивей многих и многих «специальных» трудов. Ведь не секрет, что история — наука далеко не всегда точная, и периодически ее переуточняют в зависимости от политических ветров или заказа «сверху». И при всем уважении к мэтрам исторического знания нельзя не заметить, что они то и дело либо «подтягивают фактуру» под готовую концепцию, либо строят обобщения на материале из третьих рук. Ничего подобного на «семейной» конференции по определению быть не может, это другой жанр — искренний и пристрастный, а пристрастность на пути к истине в таком предмете иногда дороже самого объективного объективизма.       

…С библейских пор известно: есть время собирать, а есть — разбрасывать. Позволю себе добавить: необходимо еще и место для собирания (разбрасывателям, девиз которых «после нас хоть потоп», не нужно ничего, кроме них самих). Так вот современное Вятское именно то место, где собирают, — в самом лучшем, созидательном смысле этого глагола. Очень хочется, чтобы оно оставалось таким всегда.