Skip to Content

Свежий номер:

№17(1218)

сентябрь 2020



Редакция
Свежий выпуск
Архив
Контакты

Демидовская премия

АКАДЕМИК В.А. КОРОТЕЕВ: «ПОБЕЖДАТЬ ВОПРЕКИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ»

Виктор Алексеевич Коротеев — выдающийся российский ученый-геолог в области палеовулканологии и металлогении вулканогенных образований, геодинамики и металлогении складчатых систем, теории тектонических и металлогенических процессов, глава научной школы палеовулканологов на Урале, автор и соавтор более 400 научных работ, в том числе 13 монографий. Он возглавляет также региональную научную школу «Геодинамика, магматизм и металлогения Урала как основа рудной базы региона». В 1970–1985 годах В.А. Коротеев руководил Ильменским государственным заповедником им. В.И. Ленина. С 1986 по 2011 год возглавлял Институт геологии и геохимии им. А.Н. Заварицкого УрО РАН. В течение многих лет был заместителем и первым заместителем председателя УрО РАН в 1987–1998 годах академика Г.А. Месяца.
Призвание
На всю жизнь Виктору Алексеевичу запомнилось, как в школьные годы на семейном совете отец сказал: «Мой сын Виктор будет ученым». Видимо, близким уже тогда удалось разглядеть нечто определяющее в сочетании его способностей и характера, интересов и суждений. Жили они в г. Чапаевске Куйбышевской (ныне Самарской) области. В детстве, рассказывает Коротеев, глядя на буровые вышки, «было очень интересно узнать, что там, в глубине»… В старших классах решающую роль сыграла учительница географии, приехавшая из Томска и рекомендовавшая тамошний университет. И вот, под влиянием прочитанных талантливых сочинений академика А.Е. Ферсмана по геохимии и минералогии в старших классах было принято решение поступать в Томский университет на специальность «геохимия». Окончив школу с медалью, он туда поступил, несмотря на опоздание к началу экзаменов и громадный конкурс. Учеба в университете приобщила к одной из самых ярких и квалифицированных научных геологических школ — сибирской, формировавшейся под влиянием и при участии академиков В.А. Обручева, М.А. Усова, профессоров А.Я. Булынникова, И.К. Баженова, М.П. Кортусова и других. 

Год: 
2016
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
2-3
Абсолютный номер: 
1131
Изменено 07.02.2016 - 14:59

АКАДЕМИК Р.С. КАРПОВ: «В ПАЦИЕНТЕ НУЖНО ВИДЕТЬ ЧЕЛОВЕКА»

Ростислав Сергеевич Карпов — третий лауреат возрожденной Демидовский премии в номинации «медицина». Известный ученый-кардиолог, выдающийся организатор здравоохранения, в течение тридцати лет возглавлявший Томский НИИ кардиологии, он и сегодня прежде всего практикующий врач. Ростислав Сергеевич — представитель знаменитой томской медицинской династии, ставшей в 2008 году лауреатом премии «Семья России» за сохранение традиций служения российскому здравоохранению. 

— Уважаемый Ростислав Сергеевич, расскажите, пожалуйста, о томских докторах Карповых.
— Родоначальником мы считаем Анатолия Матвеевича Карпова, замечательного врача, доцента кафедры судебной медицины Томского медицинского института. Мой отец Сергей Петрович Карпов, его племянник, — академик АМН СССР, известный микробиолог, вирусолог, ведущий специалист по эпидемиологии, профилактике туляремии и клещевого энцефалита. Он много лет возглавлял кафедру микробиологии Томского мединститута, и был научным руководителем Томского бактериологического института. Там же заведовала лабораторией моя мама Мария Ивановна. Имя Сергея Петровича Карпова носит улица в нашем городе.
Моя сестра Татьяна Сергеевна Федорова возглавляла кафедру биохимии Томского медицинского университета, ее муж Юрий Васильевич Федоров — известный вирусолог, многие годы был заместителем директора по науке Томского НИИ вакцин и сывороток, заведовал кафедрой микробиологии после Сергея Петровича Карпова. А теперь этой кафедрой руководит моя старшая дочь Мария Ростиславовна. Моя жена Галина Васильевна Карпова заведовала лабораторией лекарственной токсикологии НИИ фармакологии Томского научного центра Сибирского отделения РАМН, младшая дочь Тамара Ростиславовна — специалист в области эхокардиографии в Томском НИИ кардиологии, старший научный сотрудник.
А всего с конца XIX века по сегодняшний день в здравоохранении было занято более полусотни человек, принадлежавших к разным ответвлениям нашей семьи.

Год: 
2016
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
2-3
Абсолютный номер: 
1131
Изменено 07.02.2016 - 14:54

Академик М.Я. Маров: «ВЕРЮ В ПОТЕНЦИАЛ РОССИИ»

Первопроходство в изучении и освоении космоса и атомный проект — безусловно то, чем СССР, Россия по праву могут гордиться. Отечественные приоритеты в этих сферах, многие из которых сохраняются по сей день, не оспаривает никто, включая явных недоброжелателей. И все это большая, очень большая фундаментальная и прикладная наука, свершения которой до сих пор до конца не оценены, а творцы либо подзабываются, либо так и не получили достаточного общественного внимания. По-настоящему известны, да и то старшим поколениям, пожалуй, лишь главные действующие лица советских космической и атомной программ: Курчатов, Королев, Келдыш (или «три К», как называли их в свое время). Но рядом с ними трудились сотни высококвалифицированных специалистов, возникли десятки научных школ, без которых достигнутое было бы невозможным. И возрожденная Демидовская премия кроме всего прочего вот уже третий десяток лет напоминает стране их имена и дела. В разное время ее лауреатами стали «космические механики» Б.В. Раушенбах, Т.М. Энеев, астроном Н.С. Кардашев. Нынче этот спмсок по праву пополнил академик М.Я. Маров — ведущий российский специалист в области механики и космоса, в том числе изучения Солнечной системы, планетных исследований, космических и природных сред. Биография Михаила Яковлевича, по его собственному признанию, уникальна: он едва ли не единственный среди ныне живущих знал всех «трех К», тесно сотрудничал с С.П. Королевым, М.В. Келдышем, блестящей плеядой наших «космических» главных конструкторов. Его фундаментальные и прикладные достижения обрели мировое признание, что подтверждает количество и качество полученных наград. Среди них, помимо Ленинской и Государственной премии СССР, международная Галаберовская премия по астронавтике, редкий для иностранца диплом американского НАСА, премия Элвина Сифа (США) за пионерские исследования планет Солнечной системы, медаль Нордберга Международного Комитета по исследованию космического пространства (КОСПАР). И все же к Демидовской премии у него отношение особое. С этого начался наш обстоятельный разговор (интервью публикуется в сокращении).

СЕМЬЯ
И ПОСЛЕВОЕННАЯ ЛАТЫНЬ

— Уважаемый Михаил Яковлевич, прежде всего примите поздравления с премией. Какие чувства вы испытали, узнав, что стали демидовским лауреатом?
— Спасибо, для меня это огромное событие. Эмоции, которые я испытал, узнав о нем, пожалуй, соизмеримы с чувствами, пережитыми в 1970-м, когда мне присудили Ленинскую премию. Ведь это была высшая награда СССР, страны, которая меня «сделала» — воспитала, дала возможность заниматься наукой, приобрести огромное количество друзей и коллег, и я по-настоящему горжусь тем, что довелось жить в то замечательное время. Те же ощущения связаны и с премией Демидовской. Еще и потому, что, во-первых, она присуждается не чиновниками, а учеными, следовательно, это выбор не каких-то эшелонов власти и не менеджеров из соображений престижа. И я искренне благодарен Демидовским комитету и фонду за столь высокую оценку моего труда, ведь эту премию все чаще называют российской Нобелевской. Во-вторых, она дается не за какие-то отдельные работы, а за всю научную деятельность, которой человек занимался на протяжении жизни. Не хочу подводить окончательные итоги — у меня немало задумок, большие планы, великолепный коллектив единомышленников, и я надеюсь, что господь Бог даст мне возможность еще кое-что осуществить. Но сам факт того, что многое уже сделано, накоплено и отмечено, вызывает чувство огромного удовлетворения.

Год: 
2016
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
2-3
Абсолютный номер: 
1131
Изменено 07.02.2016 - 14:50

АКАДЕМИК Б.И. САНДУХАДЗЕ: «РАБОТА СЕЛЕКЦИОНЕРА — ЭТО ИСКУССТВО»

Один из тех, кто внес и вносит беспрецедентный вклад в обеспечение продовольственной безопасности России, столь актуальной в наше непростое время, — академик РАН, а совсем недавно — Академии сельскохозяйственных наук, лауреат Демидовской премии 2014 года Б.И. Сандухадзе (Московский НИИ сельского хозяйства «Немчиновка»). Баграт Исменович — селекционер более чем с полувековым стажем, специализирующийся на выведении новых сортов озимой пшеницы для зоны Нечерноземья. Вместе с коллегами он вывел уже 15 таких сортов. И сегодня прежде всего благодаря его усилиям сорта озимой пшеницы селекции «Немчиновки» возделываются в Российской Федерации на площади более 3,5 млн га, причем ареал наиболее пластичного сорта Московская 39 — практически вся территория России, а также многие страны зарубежья, в том числе Канада и Турция. Если учесть, что в Нечерноземье озимая пшеница, обладающая наиболее высоким потенциалом продуктивности среди зерновых культур, очень долгое время считалась бесперспективной, становится ясно, что Сандухадзе совершил в этой области настоящий прорыв. Неслучайно именно его в 2003 году избрали президентом Союза селекционеров России, причем авторитет ученого распространяется далеко за пределы страны, что подтверждают многие международные награды. Более подробно о его творческой и человеческой биографии, об истории отечественной селекции, роли и проблемах труда современных селекционеров мы говорили в рабочем кабинете Баграта Исменовича, где он принял нас с поистине грузинским гостеприимством, а также в экспериментальных теплицах, где академик проводит львиную долю своего времени. К сожалению, полный текст этой большой беседы в газетные рамки не умещается, поэтому предлагаем его сокращенный вариант.
— Глубокоуважаемый Баграт Исменович, прежде всего примите поздравления с высокой наградой, тем более что вы — первый селекционер в списке ее обладателей…
— Спасибо, для меня это очень большая честь, хотя в нашей истории всегда было немало выдающихся селекционеров. Например, академик Павел Пантелеймонович Лукьяненко, который вывел сорт озимой пшеницы Безостая-1 — настоящий мировой шедевр. Этот сорт двадцать пять лет служил стандартом на международных испытаниях в Канаде. Вдумайтесь: двадцать пять лет профессионалы всей планеты пытались его улучшить — не получалось ничего! В 70–80-е годы прошлого века посевы этого сорта в СССР, в других странах занимали по 5–6 миллионов гектаров — редчайший случай. Параллельно академик В.Н. Ремесло вывел в Мироновском институте пшеницы в Центральной Украине сорт Мироновская-808, его высевали в 1970–1980-е годы на площадях 8–10 млн га ежегодно. Это достижения мирового класса, близко к таким показателям до сих пор не подошел никто. Неслучайно оба академика дважды получили звания Героев социалистического труда. Есть еще сорт озимой пшеницы — Донская Безостая (это Ростовская область, Зерноград, селекционер И.Г. Калиненко) — посевы 3–4 миллиона га. Список подобных примеров, подтверждающих класс отечественной школы селекции, составляющих нашу славу и гордость, можно продолжить.

Год: 
2015
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1112
Изменено 09.02.2015 - 15:00

АКАДЕМИК Н.С. КАРДАШЕВ: «АСТРОФИЗИКА ОБЪЕДИНЯЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО»

Академик Николай Семёнович Кардашев (Москва) — астрофизик с международным именем, один из пионеров отечественной радиоастрономии, основоположник целого ряда новых направлений в этой интереснейшей сфере знаний, руководитель уникального Астрокосмического центра Физического института им. П.Н. Лебедева Академии наук (ФИАН). Перечень его достижений более чем впечатляющий: и открытие возможности существования самых больших атомов (по наблюдению спектральных радиолиний, возникающих при переходах электронов между высокими уровнями атомов водорода, они вскоре были обнаружены в межзвездной среде), и разработка теории эволюции спектров синхротронного излучения высокоэнергичных электронов в космических радиоисточниках (подтвержденной экспериментально), и осуществление нескольких космических проектов, последний — международный проект «Радиоастрон» (наземно-космический интерферометр с размерами порядка расстояния от Земли до Луны — это самый крупный физический прибор, когда-либо созданный человеком), и развитие гипотезы о существовании «кротовых нор» — своеобразных туннелей, соединяющих разные области пространства нашей или даже других вселенных. Перечень можно продолжать и продолжать — специалистам он хорошо известен. В нашей «демидовской» беседе, состоявшейся во время Общего собрания РАН в середине декабря, мы постарались сосредоточиться на творческой биографии исследователя, общих проблемах изучения астрономии и разъяснении некоторых понятий — в расчете, чтобы это было интересно широкому кругу читателей.
— Уважаемый Николай Семенович, звездное небо, неземные миры всегда живо интересовали человечество, но очень немногие превратили этот интерес в дело жизни. Как и почему вы пришли в астрономию, что определило ваш профессиональный выбор и привело в академическую среду?
— Я родился в Москве в 1932 году и в очень юном возрасте (было мне лет шесть) впервые оказался в Московском планетарии, куда привела меня мама. А там шла лекция про Джордано Бруно, и не просто лекция, а целый спектакль с яркими выступлениями и сценой сожжения на костре. До войны такие представления устраивались нередко. Это стало для меня настоящим потрясением, и я начал задавать маме не очень удобные вопросы. Например, сколько концов у звездочек? Ответить точно она не могла, потому что, глядя на Кремль, получалось пять, а если поглядеть на небо, выходило и больше. Потом началась война, и когда я учился примерно в третьем классе, нам объявили, что в Московском планетарии начинает работать астрономический кружок. Мы с одноклассниками сразу же туда записались. Планетарий находился недалеко от нашей школы, и все школьные годы я туда ходил. В кружке было очень интересно, с нами занимались замечательные преподаватели. Один из них, Михаил Евгеньевич Набоков, был одновременно сотрудником Астрономического института МГУ и пытался говорить с нами почти на научном языке. К концу войны в планетарий начали возвращаться фронтовики, стали рассказывать, как они воевали, просто какие-то бытовые, житейские истории, что нам, подросткам, было очень интересно и полезно. Один из таких сотрудников и лекторов планетария — Виктор Васильевич Базыкин — особенно способствовал тому, что мой интерес к астрономии, к самым разным ее направлениям не только не угас, но постоянно рос. Конечно, огромную роль сыграла общая атмосфера увлеченности, царившая среди однокашников по кружку.

Год: 
2015
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1112
Изменено 06.02.2015 - 14:20

АКАДЕМИК О.М. НЕФЕДОВ: «НАДО РАСТИТЬ ТАЛАНТЫ, КАК КРИСТАЛЛЫ»

Ярко выраженная способность к креативному мышлению — необходимое качество для любого представителя интеллектуального труда. И все же, на мой взгляд, к ученым-химикам это относится в особой мере. Ведь синтез новых соединений в буквальном смысле — процесс творения.
Оригинально мыслящий химик — так говорят коллеги о нынешнем демидовском лауреате академике Олеге Матвеевиче Нефедове. Одно из свидетельств тому — придуманный им простой и эффективный способ введения фтора в ароматическое ядро. В то время как все химическое сообщество шло традиционным путем синтеза фторсодержащих соединений, в лаборатории Нефедова фторсодержащие арены синтезировались способом циклоприсоединения легко генерируемых фторгалогенкарбенов и промышленно доступных полифторолефинов к ненасыщенным углеводородам с последующей термической изомеризацией фторсодержащих циклопропанов и циклобутанов. Это если говорить научным языком. Чтобы было понятно неспециалисту, скажем так: берутся легкодоступные газы бутадиен и хладон (который, кстати, используется в холодильниках), нагреваются до 650 градусов. В результате из хладона образуется дифторкарбен, который, вступая в реакцию с бутадиеном, дает циклическое соединение, преобразуемое затем во фторарен — ароматическое соединение с одним или несколькими бензольными кольцами. Эти соединения широко применяются в самых разных сферах: при производстве растворителей, взрывчатых веществ, красителей, лекарственных средств, пестицидов, пластмасс.
Вообще-то фтор вводится в ароматическое ядро с большими трудностями, а благодаря методу Нефедова он входит туда, «как по маслу». Компания «Самсунг», с которой сотрудничали московские химики, даже прислала в лабораторию Олега Матвеевича десант сотрудников, чтобы они ознакомились с новаторской технологией.
Академик Нефедов, основатель фундаментального научного направления — химии карбенов, всю жизнь проработал на одном месте, в Институте органической химии им. Н.Д. Зелинского РАН (Москва). Помимо пионерских исследований карбенов, их аналогов и других нестабильных молекул, а также химических превращений малых циклов, он изучал реакции алифатических диазосоединений, разрабатывал каталитические методы прямого циклопропанирования различных непредельных соединений, внес большой вклад в создание и широкое использование прогрессивных инструментальных и расчетных методов.
Однако Олег Матвеевич никогда не был «кабинетным» ученым, он лично участвовал в разработке промышленных технологий получения синтезированных в его лаборатории соединений. Много времени он посвящал и научно-организационной работе: в 1988–1991 годах был академиком-секретарем Отделения общей и технической химии Академии наук, в 1988–2001 — вице-президентом РАН, активно работал в Международном союзе теоретической и прикладной химии (ИЮПАК), многие годы возглавлял Национальный комитет российских химиков. Академик Нефедов — основатель и главный редактор журнала «Mendeleev Communications», который издается совместно РАН и Королевским химическим обществом Великобритании. Но все же львиную долю времени Олег Матвеевич посвящает научным занятиям. О том, как он «случайно» стал химиком, о своем военном детстве и о главных научных интересах лауреат рассказал в традиционном «демидовском» интервью.

— Я родом из Подмосковья, из Дмитрова, до которого во время Великой Отечественной войны дошел фронт. От центра города до Московского телеграфа 72 километра. На момент начала войны я окончил 2-й класс единственной в Дмитрове средней школы. Мой отец Матвей Кондратьевич, участник Первой мировой войны, был преподавателем биологии. А у меня тогда никаких предпочтений в учебе не было. В свободное время играли с друзьями в футбол, используя вместо мяча старые покрышки, набитые тряпками. Правда, свободного времени оставалось совсем немного. У нас был свой дом с участком, хозяйство: пчелы, корова. В мои обязанности входили участие в заготовке сена для коровы, перемещение его на зиму на сеновал, а также другие дела по дому и огороду.

Год: 
2015
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1112
Изменено 06.02.2015 - 14:10

Академик К.Н. ТРУБЕЦКОЙ: «ГОРЖУСЬ ПРИЗНАНИЕМ ГОРНЫХ НАУК»

Академик Климент Николаевич Трубецкой — крупнейший ученый в области освоения земных недр и горной экологии. На вопрос «до какой степени крупнейший?» его коллеги отвечают, что на сегодняшний день в России, и не только в ней, крупнее нет. Именно он обосновал современное представление о горных науках как цельной системе знаний, сделал еще много чего фундаментального. Причем фундаментальность эта всегда была неразрывно связана с практикой, и трудно перечислить все объекты и регионы, где воплощены в жизнь его идеи: это Курская магнитная аномалия и московские подземные сооружения, рудники Кольского полуострова и Армении, угольные шахты Украины и Эстонии — список можно продолжить. Среди учеников Климента Николаевича — члены РАН и Академии наук Казахстана, больше 35 докторов и кандидатов наук. Трубецкой — автор 58 монографий, 7 учебников, не считая других публикаций, имеет около 100 патентов на изобретения. Он автор раздела «Технология исследования и управления природными ресурсами» «Энциклопедии жизнеобеспечения» (Оксфорд, 2002), соз-данной самыми выдающимися специалистами мира. 

Таков совсем краткий «послужной список» Трубецкого — исследователя, подробней с которым можно познакомиться в профессиональной литературе. А в личном общении он оказался человеком редкого обаяния, чувства юмора, замечательным собеседником. В этом мы убедились во время нашей «демидовской» встречи, состоявшейся в Москве, в Институте проблем комплексного освоения недр РАН, который он больше пятнадцати лет возглавлял и где теперь работает главным научным сотрудником.
— Уважаемый Климент Николаевич, прежде всего, по традиции — несколько слов о вашем отношении к Демидовской премии в ряду других высоких наград… 
— Вряд ли стоит повторять, что я горд и счастлив этим лауреатством. Но, в отличие от других (а их немало), я никогда не знал и не думал, что удостоюсь столь высокой чести. И не имел ни малейшего понятия, кто, как и из кого меня выбирал. Просто в один прекрасный день раздался телефонный звонок, и прозвучало первое поздравление от академика Г.А. Месяца. Лишь потом я узнал, что к премии меня представляли самые авторитетные коллеги. Насколько мне известно, примерно то же происходит и с Нобелевской премией, хотя по горным наукам ее не дают. То есть, не в обиду другим, получается, что Демидовская — самая справедливая, самая чистая и честная из наших профессиональных наград.

Год: 
2014
Месяц: 
январь
Номер выпуска: 
1-2
Абсолютный номер: 
1092
Изменено 23.01.2014 - 14:00

Академик А.С. СПИРИН: «НЕЗАВИСИМОСТЬ — МОЕ КРЕДО»

С демидовским лауреатом в номинации «молекулярная биология» мы встретились в Пущино, в Институте белка РАН после семинара, который Александр Сергеевич регулярно проводит в своей лаборатории по понедельникам в 10.00 вот уже более 50 лет. И какие бы административные должности он ни занимал — директора института, председателя Пущинского научного центра РАН, члена Президиума РАН — эту традицию он не нарушал, потому что главным для него всегда была и остается наука, и жертвовать предназначенным для нее драгоценным временем ради исполнения административных обязанностей он не желает и не желал. Потому, наверное, и стал всемирно известным биохимиком, одним из основоположников современной молекулярной биологии. Совместно со своим учителем А.Н. Белозерским Александр Спирин получил первые экспериментальные свидетельства существования информационных и некодирующих РНК. Он впервые сформулировал общие принципы организации макромолекулярной структуры РНК, открыл  информосомы — внутриклеточные информационные рибонуклеопротеидные частицы. Кроме того он показал принципиальную возможность внеклеточной реконструкции рибосомных частиц и предложил модель динамической работы рибосомы, которая была подтверждена во многих лабораториях мира и поучила международное признание. 
Я попросила Александра Сергеевича сориентировать читателя в этом богатейшем разнообразии идей, открытий, разработок.
— Какую свою идею вы считаете главной?
— Концепцию рибосомы как наномашины, которая использует для своей работы тепловое броуновское движение. Раньше считали, что рибосомы — это жесткие частицы ультрамикроскопических размеров с неподвижным поверхностным рельефом, обладающим некоторыми каталитическими активностями для синтеза белка. Я впервые выдвинул концепцию рибосомы как подвижной частицы (имеется в виду как взаимная подвижность частей рибосомы, так и способность к самостоятельному передвижению рибосомы в целом), и мы в Институте белка РАН получили первые экспериментальные доказательства этого. 

Год: 
2014
Месяц: 
январь
Номер выпуска: 
1-2
Абсолютный номер: 
1092
Изменено 23.01.2014 - 13:59

Академик Ю.Л. ЕРШОВ: «НАДО УЧИТЬ МЫСЛИТЬ ЛОГИЧЕСКИ»

…Стремительность научной карьеры демидовского лауреата — 2013 в области математики  Юрия Леонидовича Ершова (Институт математики СО РАН) поражает: кандидатскую диссертацию защитил через три месяца после окончания Новосибирского госуниверситета, докторскую — в 26 лет, членом-корреспондентом АН СССР стал в 30 лет. Иерархия Ершова в теории алгоритмов, язык S-выражений Ершова в семантическом программировании, A-пространство Ершова в теоретическом программировании известны любому математику. Коллеги говорят, что Ершова отличает не только энциклопедичность знаний, но и стремление понять место, роль, тенденции развития современной математики. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что на вступительных экзаменах в Физтех Юрий Ершов устную математику ...завалил.
— Мой путь в математику начался интересно, — вспоминает Юрий Леонидович. — Я — коренной новосибирец, учился в 30-й железнодорожной школе, поскольку родители были железнодорожниками. Учился довольно легко, но ни в каких олимпиадах не участвовал, знания были в пределах школьной программы. Когда закончил школу, прочитал про недавно созданный московский Физтех, решил поступать туда, хотя прежде увлекался геологией, собирал коллекцию камней, и камушки, кстати, люблю до сих пор (показывает коллекцию в шкафу). Меня предупредили о нестандартных вступительных экзаменах в Физтехе, посоветовали посмотреть сборники задач. Я посмотрел... и ни одной задачи решить не смог. Пришлось дополнительно заниматься, пока не разобрался. В 1957 году вступительные экзамены в Физтех начинались рано из-за Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Нужно было сдать 4 экзамена — математику письменно и устно, физику письменно и устно. Математику и физику я написал на пятерки, физику устно сдал на четверку. Математику устно отвечал 4 часа, спрашивали меня два преподавателя, выходя далеко за рамки школьной программы, что, в общем-то, было не слишком законно. В итоге я получил двойку, но понял, что математика может быть интересной. Затем попытался поступить в МИФИ, вступительные экзамены сдал. Однако итоги конкурса должны были объявить только по окончании фестиваля, поэтому я по требованию родителей забрал документы, вернулся в Новосибирск, попытался поступить на один из новых факультетов Новосибирского электротехнического института, но не прошел по конкурсу в 42 человека на место. Пошел работать на завод им. Чкалова, параллельно осваивая математическую литературу «за рамками школьной программы». На следующий год поступил на матфак Томского государственного университета. Это произошло в 1958 году, а в 1959-м открылся Новосибирский государственный университет, овеянный не меньшей славой, чем Физтех. Студентов одновременно набирали и на первый, и на второй курсы — можно было перевестись из других новосибирских вузов, пришло соответствующее распоряжение из министерства. Но я-то учился в Томске, причем учился на «отлично» — из ТГУ меня отпускать не захотели. Тогда мама решилась на нестандартный шаг — без моего ведома написала в министерство. В итоге всей этой переписки после третьего курса мне разрешили перевестись. Программа в НГУ была тяжела для вчерашних школьников, но мне после трех лет обучения в классическом университете далась легко. Там я посещал семинар «Алгебра и логика» академика Анатолия Ивановича Мальцева, который и стал моим научным руководителем, моим учителем. Анатолий Иванович — человек уникальный, сумевший получить академическое звание не в Москве, не в Ленинграде, а будучи профессором Ивановского пединститута, имея огромную педагогическую нагрузку. Других таких примеров я просто не знаю. Вообще, наши преподаватели — академики А.И. Мальцев, Л.В. Канторович, С.Л. Соболев — были учеными мировой величины, но при этом абсолютно доступными людьми, студенты никогда не боялись задавать им вопросы. Сейчас, бывает, академику лишний раз вопрос не зададут. А Анатолий Иванович и сам не стеснялся показать, что чего-то не понимает, засыпал выступающих на семинаре вопросами. Кстати, наибольший воспитательный эффект имеет личный пример, твое собственное поведение — я практически не слышал советов от академика Мальцева, но влияние он на меня оказал огромное. С Анатолием Ивановичем — основателем сибирской школы алгебры и логики — в Новосибирский академгородок приехали два молодых доктора наук: Анатолий Илларионович Ширшов из Москвы и Михаил Иванович Каргаполов из Перми. У Каргаполова осталось много коллег и друзей на Урале, так как он окончил Уральский государственный университет. Среди них — известный уральский академик Иван Иванович Еремин, доктор физико-математических наук  Альберт Иванович Старостин. Так что связи с уральской наукой для нашего Института математики традиционны, сейчас их активно развивает член-корреспондент РАН Виктор Мазуров, тоже выпускник УрГУ и специалист по теории групп, как и М.И. Каргаполов. В.Д. Мазуров  поддерживает сотрудничество с учениками И.И. Еремина, со школой А.И. Старостина, яркие представители которой — член-корреспондент РАН А.А. Махнев и доктор наук А.С. Кондратьев. 

Год: 
2014
Месяц: 
январь
Номер выпуска: 
1-2
Абсолютный номер: 
1092
Изменено 23.01.2014 - 13:57

ДЕМИДОВСКАЯ ПРЕМИЯ — 2013

11 ноября в Москве в зале президиума РАН на традиционном чаепитии объявлены лауреаты общенациональной неправительственной научной Демидовской премии 2013 года. Ими стали:
академик Юрий Леонидович Ершов (г. Новосибирск) — за выдающийся вклад в развитие математической логики;
академик Александр Сергеевич Спирин (г. Москва) — за выдающийся вклад в изучение биологических основ функционирования живой клетки;
академик Климент Николаевич Трубецкой (г. Москва) — за выдающиеся исследования в области горных наук. 

Год: 
2013
Месяц: 
ноябрь
Номер выпуска: 
27
Абсолютный номер: 
1089
Изменено 16.11.2013 - 19:07

ПРАЗДНИК ИНТЕЛЛЕКТА

8 февраля в Екатеринбурге в резиденции Губернатора Свердловской области прошла 20-я юбилейная церемония вручения Демидовских премий, которую открыл председатель Попечительского совета Научного Демидовского фонда вице-президент РАН академик Г.А. Месяц. В приветственном слове Губернатор Свердловской области, президент фонда Евгений Куйвашев отметил, что подобно тому как в рыночной экономике прирост инвестиций ведет к многократному увеличению национального дохода, приезд демидовских лауреатов на Урал, общение их с научной молодежью, сама церемония вручения премий имеют для Свердловской области мультипликативный эффект, способствуют росту интереса к науке, повышению престижа научных профессий.
Свердловская область — сильный, амбициозный регион. Имидж Урала как старопромышленного края уходит в прошлое, он должен стать территорией больших возможностей. О масштабе амбиций Среднего Урала свидетельствует заявка на проведение в Екатеринбурге выставки «Экспо-2020». То, что Демидовские премии вручаются на Урале, также работает на повышение статуса региона.
Губернатор Евгений Куйвашев привел слова президента России В.В. Путина о том, что одно из главных условий роста экономики — мощный поток инновационных идей. Областные власти делают все, чтобы талантливым исследователям, продуцирующим такие идеи, было комфортно заниматься наукой именно здесь, на Урале. Ежегодно в Свердловской области выделяются сотни миллионов рублей на поддержку различных научных проектов и программ, прежде всего по приоритетным направлениям, включающим информационные и нанотехнологии, энергетику, экологию, создание лекарственных препаратов.
Эдуард Эргартович Россель, в бытность главой администрации Свердловской области поддержавший инициативу академика Г.А. Месяца по возрождению Демидовской премии, считает закономерным тот факт, что эта традиция родилась на Урале, в одном из самых интеллектуальных и наукоемких регионов России. Значимость этой награды для ученых в кризисные 1990-е годы трудно переоценить: 100 тыс. рублей — тогдашний размер премии — были тогда целым состоянием. 

Год: 
2013
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
4-5
Абсолютный номер: 
1073
Изменено 21.02.2013 - 13:08

Академик Е.М. ПРИМАКОВ: «АМОРАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА НЕДОЛГОВЕЧНА»

…Кто такой Евгений Максимович Примаков, объяснять читателям не нужно, разве что самым молодым. Напомним все же, что Демидовский лауреат 2012 года — один из самых не только известных, но и самых уважаемых политиков, к которому с огромным почтением относится и большинство коллег, и россиян в целом. Один факт. Его отставка 12 мая 1999 года с поста председателя правительства РФ, где Примаков проработал всего несколько месяцев, была встречена населением резко негативно: 81 % опрошенных фондом «Общественное мнение» заявили, что ее не одобряют. При этом большинство выразили мнение, что правительству Примакова удалось добиться экономической и политической стабилизации в России. Эффективно решать самые головоломные государственные задачи (разумеется, в рамках «искусства возможного»), сохраняя  достоинство и страны, и свое персональное, — так, похоже, можно определить политическое кредо Евгения Максимовича. Подтверждений тому множество. Вспомним хотя бы легендарный разворот его самолета над океаном по пути в США, когда в Вашингтоне приняли решение о бомбардировках Югославии. Бомбардировки не были сорваны, но отношение к ним и России, и Примакова лично навсегда осталось в истории. А прежде было его особое мнение, единственное в Политбюро ЦК КПСС, по поводу горбачевской антиалкогольной кампании, принесшей огромный урон здоровью населения и экономике страны; потом — отказ от генеральского звания при вступлении в должность зам. председателя КГБ СССР (мотивировка  — невоенный не может быть генералом); в 2011 — добровольная отставка с поста президента Торгово-промышленной палаты России (причина — два срока на таком посту вполне достаточны).  Перечень примеров можно продолжить. 
Но Евгений Максимович еще и крупный публицист, глубокий ученый, за что, собственно, и удостоен научной Демидовской премии, конкретно — за выдающиеся достижения в области теории и практики международных отношений. Он автор множества научных публикаций, в том числе 11 монографий, переизданных на 14 языках, в разное время возглавлял  Институт востоковедения и Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) Академии наук, почетный доктор Дипломатической академии МИД. Кроме того, Примаков — лауреат национальной журналистской премии «Золотое перо России» за книги и статьи для широкого читателя, в которых увлекательно описаны страницы его богатейшей биографии, компактно и доступно изложены его взгляды на самые сложные проблемы мироустройства и обустройства России.
Сегодня Евгений Максимович продолжает активную научную, политическую и журналистскую работу. В 2012 году он избран председателем Совета директоров ОАО «РТИ», является руководителем Центра ситуационного анализа РАН, а также президентом, председателем правления дискуссионного «Меркурий-клуба». Его недавняя книга «Мысли вслух» (М.: «Российская газета», 2011), итог многолетних размышлений над «важными вопросами пережитого страной в XX веке и ее способности вписаться в реалии XXI столетия» (из предисловия), читается на одном дыхании. И тем не менее за кадром книг, выступлений человека такого опыта, мудрости и авторитета всегда остается много невысказанного и существенного. Мы искренне благодарны Евгению Максимовичу за «демидовское» интервью, которое он дал нам 14 декабря минувшего года в Московском центре международной торговли. Надеемся, что наши читатели — тоже.

Год: 
2013
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1072
Изменено 06.02.2013 - 16:30

Академик И.И. МОИСЕЕВ: «ХИМИЯ ФОРМИРУЕТ БУДУЩЕЕ»

Демидовский лауреат в номинации «химия» Илья Иосифович Моисеев широко известен в мировом научном сообществе как автор реакции, названной его именем. По словам его немецкого коллеги, академик Моисеев — человек, который первым «держал в руках» винилацетат, полученный из этилена. Нынешний лауреат — ведущий российский специалист в области координационной химии, кинетики и металлокомплексного катализа жидкофазных органических реакций, основатель первой в мире лаборатории металлокомплексного катализа в Институте общей и неорганической химии им. Н.С. Курнакова РАН. 
Наша беседа с Ильей Иосифовичем состоялась в Отделении химии и наук о материалах РАН, в кабинете академика В.А. Тартаковского, также демидовского лауреата (1999), правда, в отсутствие хозяина. А ранее в этом кабинете работал лауреат Демидовской премии 2001 года академик В.А. Кабанов. Тем более логично было начать разговор с традиционного вопроса: 
— Что означает для вас Демидовская премия?
— Я очень польщен тем, что стал лауреатом. Я глубоко уважаю всех своих предшест-венников-химиков, удостоенных этой награды, и, конечно, считаю очень почетным оказаться в одной компании с нынешними лауреатами — Евгением Николаевичем Аврориным и Евгением Максимовичем Примаковым. Одно из главных достоинств Демидовской премии заключается в том, что будущий лауреат не знает, кто его выдвинул и кто проголосовал за присуждение ему престижной награды. И я благодарен этим инкогнито за то, что вошел в демидовское сообщество. 
— Каждый ученый рассказывает свою особенную историю зарождения любви к науке. У вас есть такая история? 
— Любовь и химия связаны в моей жизни самым тесным образом, но об этом я скажу чуть позже. Сначала о том, как возник интерес к предмету. После войны, в 1945 году в мирную жизнь стали возвращаться люди, прошедшие фронт, суровые и принципиальные. Таким был мой школьный учитель химии Сергей Николаевич Успенский. До него оценки по химии у меня были хорошие, но на самом деле предмет я толком не знал и заслуживал двойки.  Сергей Николаевич относился ко мне очень по-доброму, он превозмог себя и поставил «три», но и удовлетворительная оценка оказалась для меня в высшей степени оскорбительной. Я начал основательно учить химию, причем не только по учебникам. Была такая замечательная книжка Дж.Р. Партингтона «История химии». Я прочел ее от корки до корки. Вторым, кто привлек меня к химии, стал замечательный химик-органик Николай Алексеевич Преображенский. Он, кстати, синтезировал глазное лекарство «пилокарпин», очень популярное в те годы, когда я искал место для продолжения образования. В те времена по школам ходили университетские и институтские профессора и агитировали ребят заниматься наукой. Преображенский был одним из них, он захватывающе интересно рассказывал о своей специальности. И, наконец, мой будущий учитель в науке Яков Кивович Сыркин, я слушал его лекции в Доме ученых. Я тогда посещал самые разные лекции, например, лекции по логике Асмуса. Мне многое было интересно, шел интенсивный поиск призвания, но, послушав Сыркина, я понял, что физической химии я могу посвятить жизнь. Благодаря всему этому я поступил в Московский институт тонкой химической технологии (МИТХТ) им. М.В. Ломоносова. 
О профессоре Я.К. Сыркине хочу сказать особо. Мой учитель был человеком очень нелегкой судьбы. Он заведовал кафедрой физической химии в МИТХТ  им. М.В. Ломоносова, был членом-корреспондентом, а впоследствии был избран академиком АН СССР. На его лекции сходилась вся Москва — все скамейки и ступеньки огромной римской аудитории были заняты студентами, а на его кафедре царила атмосфера напряженного творческого поиска. Однако в течение многих лет Сыркину не давали аспирантов, видимо, подозревая в «неблагонадежности». Была в свое время дискуссия о философских «ошибках» химиков, связанных с теорией резонанса. Об идеологических гонениях химиков известно меньше, чем, например, о травле генетиков, тем не менее в 1950-е годы также прошли дискуссии в разных учреждениях об идеологических ошибках в химии, организованные по указанию ЦК КПСС. Идеологические ошибки тогдашние «философы» нашли в теории резонанса, согласно которой молекулярная структура любого соединения описывается не единственной возможной структурной формулой, а сочетанием (резонансом) всех альтернативных структур. Примером такого соединения может служить бензол — цикл, где чередуются двойные и одинарные связи. В результате резонанса разных структур получается энергетический эффект. «Философы» заявили, что недопустимо описывать молекулярное строение реально существующего соединения с помощью неких гипотетических, не существующих в действительности резонансных структур. В действительности речь шла лишь об одном из возможных методов расчета. Поскольку теория резонанса пришла к нам с Запада, Якова Кивовича как сторонника этой теории на одной из многочисленных «дискуссий» даже спросили: «Профессор Сыркин, кто стоит за вашей спиной?» Он обернулся и ответил: «Профессор такой-то». Яков Кивович помимо всего прочего был очень остроумным человеком. 
А теперь о химии и любви. Абитуриенты, как правило, мало осведомлены о своей будущей специальности. Поступив в МИТХТ, я выбрал сначала неорганическую химию и учился в группе, которая готовила специалистов по технологии редких и рассеянных элементов. А потом  встретил одну девушку, она была старше на год и делала курсовую по технологии основного органического синтеза. Я вместе с ней пропадал в ее лаборатории основного органического синтеза. Девушка была необыкновенно красивая, все в институте на нее заглядывались. Я, вероятно, был настойчивее и преданнее других, и в 1951 году Раиса Исааковна стала моей женой, мы и теперь вместе. Так что любовь сыграла решающую роль в выборе будущего научного направления.  

Год: 
2013
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1072
Изменено 06.02.2013 - 16:21

Академик Е.Н. АВРОРИН: «ПОТЕНЦИАЛ АТОМНОГО КОМПЛЕКСА ДАЛЕКО НЕ ИСЧЕРПАН»

Евгений Николаевич Аврорин — выдающийся специалист в области высоких плотностей энергии, один из разработчиков советского термоядерного оружия, то есть из тех, кто сыграл ключевую роль в реализации крупнейшего по масштабам проекта XX века — атомного. Уже в 1963 году за эти разработки ему была присуждена Ленинская премия, а в 1966 он стал Героем Социалистического Труда. Но в то время публично говорить о таких вещах категорически запрещалась, большинство научных работ по понятным причинам были засекречены, а с ними — и авторы. Вот почему только в 1987 году Евгений Николаевич, с 1985 по 2006 год научный руководитель, а теперь почетный научный руководитель Всероссийского научно-исследовательского института приборостроения (ныне РФЯЦ-ВНИИТФ, г. Снежинск), был избран членом-корреспондентом, а в 1992 — действительным членом Академии наук. С тех пор завеса секретности порядком развеялась, о наших ведущих атомщиках многое написано, рассказано, снято. И все же в их биографиях, научных и человеческих, белых пятен хватает — с точки зрения истории прошло слишком мало времени, чтобы их «закрыть». Причем, как ни странно, об их «мирных» достижениях говорится и пишется реже, чем о «военных», хотя это не менее важно. Нашу «демидовскую» беседу с Евгением Николаевичем мы постарались построить так, чтобы внести вклад в восполнение этого пробела.

— Уважаемый Евгений Николаевич, расскажите о вашем детстве, юности. Вы ведь выросли и начинали учиться в Ленинграде…
— По документам да, но в реальности только наполовину. Я родился в 1932 году, до войны мы жили в Ленинграде, но отец почти все время проводил в Заполярье, в Хибинах, в ботаническом саду, которым руководил и который теперь носит его имя. Мама была почвоведом, она тоже там работала, и каждое лето мы проводили за Полярным кругом, в городе Кировске Мурманской области. Потом началась война, эвакуация, прошедшая в сложных путешествиях. Сначала была Калининская область, дальше — Данилов в Ярославской области, где я пошел в школу, позже переехали в Сыктывкар, а в 43-м — снова в Мурманскую область, там и жили до окончания войны. Во время блокады в наш ленинградский дом попал снаряд, поэтому возвращаться особо было некуда. Моя старшая сестра Ирина, которой уже пришла пора учиться, поступила в Ленинградский университет, а я через три года стал студентом того же вуза.
— Но в документах значится, что  вы окончили МГУ…
— Так и есть. Дело в том, что поступал я на отделение строения вещества, ориентированное на атомный проект, но через год начались какие-то пертурбации в высшем образовании, и его закрыли. Студентов стали перераспределять по разным подразделениям, а нашу группу, ни о чем особенно не спрашивая, перевели в университет в Харькове. Там я проучился полгода, и там мне не понравилось: откровенно говоря, слишком чувствовалась разница в уровне преподавания после хороших ленинградских лекторов. И я перебрался в МГУ. Неслучайно про свое образование я говорю, что, с учетом путешествий в эвакуации, прошел через семь школ и три университета.    

Год: 
2013
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
3
Абсолютный номер: 
1072
Изменено 06.02.2013 - 16:16

О СМЫСЛАХ ФИЗИКИ И ЖИЗНИ

9 января в актовом зале Уральского федерального университета (Екатеринбург), бывшем зале УрГУ, прошли традиционные Демидовские чтения. По сути своей они давно уже стали праздником студентов и научной молодежи, поскольку лекции академиков-лауреатов по традиции предваряет награждение молодых ученых премиями губернатора Свердловской области за истекший год.

Год: 
2012
Месяц: 
февраль
Номер выпуска: 
4-5
Абсолютный номер: 
1053
Изменено 12.03.2012 - 18:13
RSS-материал


2012 © Российская академия наук Уральское отделение
620990, г. Екатеринбург, ул. Первомайская, 91
makarov@prm.uran.ru +7(343) 374-07-47